18:12 

Шестнадцатая куница
Ленивая куница вернулась и взялась за дело. А вообще это случилось потому, что у нее нехило полыхнуло от свежих новостей с ЗФ, обсуждаемых на оэголике.
Так вот, по наводке AuTierr я перерываю тему с обсуждением ПЭ на ЗФ и нахожу там интересные вещи.

Кстати, молодцы этернийские умельцы – сами решают кому следует стирать память, а кому нет. Ведь в прологе к КНК написано, что Одинокий встречал Четверых создателей на рубеже, а для этого они должны были помнить кто они такие.

Эрнани никак уж не сообщник Эридани - скорей уж еще одна жертва. Сообщники Эридани - это Беатриса, давшие ложные показания слуги и Василика, похитители собаки и... Абвениарх. Ведь он понял, что Рино невиновен, но ради блага государства позволил свершиться чудовищной несправедливости и законопатил Рино в смертники. Он тоже сообщник. Вот на них проклятие тоже лежит (страшно интересно, что оно с ними сделало!), а Эрнани и его потомки тут ни при чем. Эрнани всего лишь дал абвениарху себя уговорить и не открыл правды - но не он виной тому, что случилось. Да и проклятие обратного хода не имеет... скорее всего, не имеет.

Введение пятизначной классификации способствовало установлению порядка элементов пентаграммы в традиции западной магии. Пятый элемент, символизирующий в системе представлений Платона Космос, западная магия определила как Дух, властвующий над четырьмя стихиями Бытия и обозначенный вершиной пятиконечной звезды.

Сначала он отказался, причем довольно твердо. А потом, без паузы:
"Нет, мне нет места в Кэртиане" Я не говорю, что он должен был усомниться, или тем более раскусить интригу - но время на осознание, и принятие решения у него, ИМХО, должно было быть.


1. Ринальди ведет себя как подросток (тут есть у меня одно уже персональное соображение. Я думаю, что смерть Анэсти его сильно ушибла. И что он - скорее всего, спящей в нем Силой - чувствовал, что в воздухе носится что-то не то. Не понимал, а именно чувствовал, что рыба тухнет. И приняло у него это форму достаточно жестокой депрессии.)
2. Он все таки не так инфантилен, как полагает Марта. Я думаю, что его еще и очень лихо пытались изолировать. "Подведенные" друзья, "подведенные" любовницы, слухи. Там почти наверняка была очень грамотная кампания, которая началась как минимум месяцев за 8 до того. Если не раньше.


Эла, я и вправду начинала ПЭ еше раньше КнК причем во взбешенно-удивленно-горьком состоянии, потому так и вышло. Ибо была объявлена на ровном месте вроде бы старым вроде бы другом трехгорбым зеленым верблюдом со скорпионьим хвостом... Абыдна было!
Я психанула, и Ринальди психанул. Потом я дописывала линию художников совершенно в другом настроении, так как Диамни вокруг оказалось больше, чем я надеялась, и вообще все оказалось не так уж и скверно и по большому счету к лучшему, но уже написанная истерика осталась.


Выброшенные из издания фрагменты (невычитанные и с ошибками).

1. Сцена у Террасы Мечей.
"На четырех пологих лестницах, ведших на вершину холма стояли стражи в анаксианских цветах, а ближе к вершине на круговой террасе ждали главы домов Молнии и Скал. Темноволосый Энио Марикьяре в алом, расшитым золотыми зигзагами плаще казался недоумевающим и расстроенным, пожилой Повелитель Скал угрюмо смотрел в землю.
- Странное дело, - Диамни как мог пытался отвлечь своего ученика от неприятных мыслей, и Эрнани был ему за это благодарен - как все смешалось! Некогда дети Астрапа были светловолосы и кареглазы, а повелители Скал имели серые глаза и темные волосы, а что теперь? Марикьяре темноглаз и темноволос, старик Надорэа русый, а ты куда больше похож на потомка Унда, чем нынешний глава дома.
О повелителях Ветров не было сказано ни слова. Диамни не сомневался в вине Ринальди и не хотел бередить рану, но Эрнани Ракан должен драться до конца. Он должен говорить и о доме Ветра и о брате, который, как всегда, проспал, но вот-вот появится
- Ну ты же знаешь, - главное не молчать, не молчать и не смотреть в сторону обелиска Анэма, откуда должна появиться Беатриса, - Раканы пошли во всех Ушедших вместе и ни в кого в отдельности. И друг на друга мы тоже не походим. Ринальди досталось лицо Астрапа и глаза Унда, Анэсти лицом удался в Унда, но был коренаст, как Лит и голубоглаз, а Эридани - вылитый Анэм, как его рисуют. Зато про Лорио Борраску даже не скажешь, что он эорий, хотя его мать приходилась сестрой нашему деду. Впрочем, откуда нам знать, на кого в самом деле походили Ушедшие. Ринальди говорил…
- Я много чего говорил, - Ринальди Ракан в придворной одежде стоял за спиной Эрнани и улыбался, светлые волосы наследника украшала церемониальная диадема, но в руках эпиарх держал кожаный дождевой колпак, доверху заполненный спелыми черешнями".


2. Беседа Абвениарха и Эрани, имеющая отношение к КнК.
- Вряд ли такое время настанет, - Абвениарх был беспощаден, - но теперь и впрямь пора похоронить своих мертвых. Эрнани Ракан, я всю жизнь служил не Абвениям, которые ушли и никто не знает, вернуться ли. Я служил и служу Золотой Анаксии. То, что я скажу тебе, я хотел сказать Эридани, и надеялся, что он поймет. Но то, что для анакса, владеющего Силой, было одной из возможных троп для тебя становится единственной.
Ты должен отказаться от Силы Раканов и веры в Абвениев, ты должен оставить Гальтары с их призраками и построить новую державу, которая держится не на оставшейся в наследство магии, а на разуме, мече и золоте.
- Как я могу отказаться от того, чего у меня нет? – юный анакс казался потрясенным, - И как ты, именно ты можешь говорить о перемене веры?
- Тебе нет и семнадцати. Когда тебе будет шестьдесят шесть, ты перестанешь удивляться. Ты отречешься от силы Раканов именно потому, что ты ей не владеешь. Все, ты слышишь. ВСЕ должны знать, что Эрнани Ракан может вызвать Зверя, может повелевать стихиями и видеть будущее, но не желает. Но если его загонят в угол, он нанесет удар, причем такой, от которого не оправиться.
Пережитый Гальтарами ужас возродил веру в Изначальных Тварей и силу Раканов. Ринальди разбудил чудовищ, Эридани загнал обратно.
- Я – плохой лжец. Чем я объясню нежелание жить по старым законам? Ведь есть праздники, обычаи, когда анакс…
- Именно поэтому ты перестанешь быть анаксом, а назовешься иначе. Кесарем, императором, вазилевсом… Красивых слов много. А использовать Силу тебе помешает новая вера. Тебе придется стать эсператистом.
Бесноватые называют Абвениев демонами. Неудивительно, что ты, уверовав, не захочешь припадать к источнику Зла.
- Эсператисты?! – перед глазами Диамни всплыл покрытый коростой безумец, набросившийся на Ринальди, хотя… хотя крики о зле могли относиться к Беатрисе. Неужели эсператист что-то почуял?
- Мастер Коро не любит эсператистов? – поднял бровь Абвениарх, - поверьте, я их тоже не люблю, по крайней мере теперешних. Но я отправлю к ним семерых очень разумных молодых людей, снабдив их кое-какими тайнами, разумеется, каждый узнает лишь что-то одно.
Через несколько лет вы не узнаете эсператистов, а про вас, анакс, я распущу слухи, что вы так потрясены мощью открывшейся вам силы, что поклялись не пускать ее в ход без крайней на то необходимости. Потом слухи станут более определенными, начнут шептаться, что вы тайный эсператист…
- Поступай, как считаешь нужным, - голос Эрнани звучал безжизненно и устало, - ты прав. Не знаю, чтоб я сделал, будь у меня сила. Может и впрямь нее отказался…
- Тебе следует отдохнуть, - твердо сказал Богопомнящий, - анакс должен заботиться о своем теле.
- Я отдохну, - все так же безжизненно и ровно пообещал Эрнани.
Абвениарх поднялся и вышел. Стук двери, голоса стражников, шелест листьев за окном…


Эпилог.
«У жизни со смертью
Еще не закончены счеты свои…» Б.Окуджава
Мастер Диамни Коро умирал. Чтобы больного не тревожил топот подкованных гвоздями сапог, под окнами комнат, которые занимал мастер, постелили солому. Под дверями спальни толпились ученики, кто с искренней, кто с нарочитой тревогой вглядывавшиеся в лица серьезных и молчаливых лекарей. Каждые два часа прибегали посыльные от императора, а к вечеру повелитель Кэртианы пришел сам. Вместе с Эсперадором Танкредом, еще не старым, но совершенно седым мужчиной со светло-голубыми пронзительными глазами.
Император вошел в дом, многочисленная свита осталась под дверью. Сначала придворные с подобающим случаю скорбным выражением стояли неподвижно, потом стали переминаться с ноги на ногу, перешептываться, а наиболее смелые рискнули прислониться к стене. Время шло, а владыки Золотой Империи все не было.
Когда рыжее вечернее солнце утонуло в водах Данара, и над Кабитэлой сгустились сумерки, появился Эсперадор и торопливо проследовал на вечернюю молитву. Император остался с умирающим. Это была неслыханная честь!
Смелый, жесткий, подчас жестокий, Анэсти железной рукой претворял в жизнь начатое императором Эрнани. То, что он ценил мастера Коро, знали все, но никто не мог предположить, что император, мало напоминающий своего болезненного, хоть и сильного духом отца, так отличит умирающего старика.
К полуночи Анэсти вышел, бросив вскочившим слугам и лекарям, что больной заснул и не стоит его тревожить. Свитские шепотом передавали друг другу, что никогда не видели, чтобы глаза порфироносного столь сильно блестели.
Около часа ночи больной пришел в себя и потребовал, чтоб его отнесли на верхний этаж, где была его мастерская и оставили в покое. Слуги и лекарь не посмели спорить с любимцем императора. По требованию мастера зажгли множество свечей и раздвинули плотную ткань, закрывавшую огромную картину, над которой Коро работал с того самого дня, как вошел в отведенные ему комнаты в новом императорском дворце.
Само творение видели лишь избранные, взгляду остальных представал лишь серый, измазанный красками занавес, поднимать который строжайше запрещалось. Слугам хотелось рассмотреть таинственную картину, но они, повинуясь приказу, торопливо попрощались и ушли. Старый художник остался один на один со своим детищем.
Сидя в высоком резном кресле, спинку которого украшала вереница идущих леопардов, Диамни Коро смотрел на то, что более сорока лет составляло смысл его жизни. Ученик великого Сольеги не знал, с чего ему пришел в голову именно этот сюжет, но он не давал художнику покоя ни днем, ни ночью. И вот на специально вытканном холсте возникли невиданные в Кэртиане чертоги.
Огромные окна выходили на закат. За длинными, богато убранными столами пировали мужчины и женщины, и все они были неправдоподобно, нечеловечески хороши. На одетых в черное и алое мужчинах были странные доспехи, женщин обвивали тончайшие шелка самых изысканных и нежных расцветок, а на точеных шеях и прекрасных руках переливались странные золотисто-алые и лиловые камни.
Нарисованные фигуры казались живыми, сильными, наделенными чем-то, что смертным постичь не дано. Они дорожили каждым мигом веселья, потому что помнили о войне, на которую им предстояло вернуться.
Картина казалось завершенной, но мастера она не устраивала. Ему никак не давался левый угол. Там за столом сидел светловолосый воин, единственный, кто не пил и не смеялся. Окружающее веселье его тяготило, хотя он вряд ли мог объяснить, почему. И еще меньше Диамни Коро мог объяснить, почему нарисовал Ринальди Ракана таким. Когда мастер начинал свой «Пир», он хотел, чтоб погибший эпиарх был счастлив хотя бы на картине, но названный брат вновь проявил строптивость. Он не желал ни смеяться, ни пить, ни обнимать роскошных красавец.
На плече Ринальди лежала рука рыжекудрой женщины в огненных шелках, лишь слегка прикрывающих белоснежную грудь, но изумрудный взгляд сгинувшего эпиарха был устремлен куда-то вдаль. О чем он думал? Чего хотел? И чего хочет он, Диамни Коро?
Художник вздохнул и чуть не вскрикнул от пронзившей грудь и спину боли. Ерунда, он должен понять, чего не хватает. Все, кто видел «Пир Вечных», в один голос утверждали, что ничего более совершенного из-под руки мастера не выходило. Эсперадор и тот, хоть и полагал правильным скрыть картину от паствы, назвал ее величайшим созданием человеческого гения; и лишь Диамни был недоволен, потому и потребовал принести себя в мастерскую. Жизнь кончалась, и мастер Коро не мог уйти, не завершив своей главной работы.
За окном синело ночное небо, похожее и не похожее на небо покинутых Гальтар, падали звезды, звенели цикады, созревали яблоки, над полянами маттиолы кружили ночные бабочки. Этот мир был прекрасен, Коро не хотел его оставлять, но он и так прожил очень, очень долго. Все, среди чего он рос, чем жил, во что верил, исчезло. Он умирал в другой стране, в другом городе, в другой вере, пережив всех, кого знал в юности. У него оставались лишь память и картина. Что же все-таки там должно быть? Во имя ныне забытых Абвениев, что?!
Пламя? Влетевшая в окно птица? Статуя? Еще одно окно, сквозь которое виден водопад? Нет, не то! Мастер пробовал и огни, и цветы, и фигуры, но они только мешали! Оставить как есть?…
Диамни напряженно смотрел на картину и не видел, как столб лунного света задрожал и изогнулся, постепенно принимая очертания высокой, но хрупкой человеческой фигуры. Легкая и неуловимая, она постепенно облекалась плотью. Стали различимы иссиня-черные косы, нежный, крупный рот, огромные синие глаза под темными дугами бровей, тонкие руки с длинными пальцами, и все равно женщина казалась недоступной и далекой, словно отражение в старом, мутном зеркале или ночном окне.
Диамни не видел странной гостьи, но ее двойник медленно и неотвратимо проступал на картине - легкая тень, отражение на серебристом зеркальном камне. Это было то, чего он так долго искал! Женщина-фреска, женщина-призрак, женщина-память, которой нет и не может быть в этом исполненном чувственного ликованья зале, и которая, тем не менее, существует. В сердце Ринальди Ракана, друга и брата Диамни Коро, сгинувшего в гальтарских подземельях более полувека назад!
На мгновенье старому художнику стало жаль придуманную им рыжую женщину, такую красивую и такую ненужную. Она льнет к Ринальди, а он принадлежит другой, неуловимой и зыбкой, с тревожными синими глазами. Он принадлежит своему миру и себе самому и рано или поздно отыщет дорогу к дому, даже если придется пройти через ад и вернуться на кладбище. Именно поэтому Рино жив, единственный из всех собравшихся в этих залитых закатным пламенем чертогах. Он жив, потому что не обрел покоя, не забыл о том, что такое боль, не избыл тоски по несбывшемуся.
Художнику казалось, что он спит и видит сон, в котором нашел то, что так долго и мучительно искал. Больше всего Диамни боялся, что умрет, не проснувшись, или забудет о своем видении. Мастер не отрывал взгляда от картины, а женщина-отражение была уже совсем рядом. Какое-то время синеглазая незнакомка молча стояла за креслом Диамни, затем светящаяся полупрозрачная рука нежно коснулись волос художника, женщина нагнулась, поцеловала его в лоб и исчезла. Осталось лишь изображение на картине, перед которой сидел мертвый мастер.
Работа была завершена - Диамни Коро был свободен.


Мне пришло в голову, что Ринальди вернется в разгар Армагеддона, чтобы спасти Кэртиану и снова стать живым и смертным. Или любым другим способом соединиться с Оставленной.

@темы: Куница пишет, Матчасть, ПЭ, Про Этерну, Цитата

URL
Комментарии
2014-11-01 в 10:23 

Vereeka
Песку в глаза, доской по голове и до свидания.
Какие внезапные откровения О.о если она так и весь цикл писала, то что удивляться...

2014-11-01 в 23:30 

Anichereza
А ты не путай Лодердейл с Лордероном!
«Но я отправлю к ним семерых очень разумных молодых людей, снабдив их кое-какими тайнами, разумеется, каждый узнает лишь что-то одно.» - какое счастье, что она это выкинула. Такого реверенса ЧКА я бы не выдержала.

2014-11-02 в 22:02 

AuTierr
Роберофил, Ринальдиман и Обожатель канона
Шестнадцатая куницаЛенивая куница вернулась и взялась за дело. А вообще это случилось потому, что у нее нехило полыхнуло от свежих новостей с ЗФ, обсуждаемых на оэголике. А для чего читать оэголик по поводу ЗФ, если можно сразу читать ЗФ? Тем более новостей-то и нет. Тем более, что на оэголике ничего путного нет.
Мне пришло в голову, что Ринальди вернется в разгар Армагеддона, чтобы спасти Кэртиану и снова стать живым и смертным. Или любым другим способом соединиться с Оставленной. Очень хочется, чтобы Ринальди появился. Но так сомнительно((( А спасать Кэртиану — обязанность Рокэ Алварыча:D А почему Ринальди должен соединиться с Оставленной? Она ж — вдова Унда и любит только его.
Anichereza Это выкинула не ВВК, это вырезали редакторы, как и другие отрывки, ибо на тот момент это был спойлер.
Так и произошло. Абвениарх послал семерых молодых людей. Получилось семь орденов. И тут пришел Чезаре и испортил эсператистам всю малину:gigi:

- Я много чего говорил, - Ринальди Ракан в придворной одежде стоял за спиной Эрнани и улыбался, светлые волосы наследника украшала церемониальная диадема, но в руках эпиарх держал кожаный дождевой колпак, доверху заполненный спелыми черешнями". Рино с черешнями. Рино. С черешнями. Я не могу, меня плющит.

2014-11-02 в 22:33 

рокэалвалюб
Рино с черешнями как напоминание о Выстреле Пушкина
Рино Ракан может заменить Унда, и возможно, он это сделал, заменив его в Лабиринте, породив Октавию.
по канону, Оставленная единственная женщина, произведшая на него впечатление.

2014-11-02 в 22:46 

AuTierr
Роберофил, Ринальдиман и Обожатель канона
рокэалвалюб Рино с черешнями как напоминание о Выстреле Пушкина Я - ринальдиман, меня плющит от образовавшейся в воображении картинки. Мечта маньяка - чтоб мне нарисовали Рино с черешнями... И "Выстрел" тут ни причем))))
Рино Ракан может заменить Унда, и возможно, он это сделал, заменив его в Лабиринте, породив Октавию. (поперхнулась) Породив? Это как? Авраам породил Исаака...
Рино не может заменить Унда. Оставленная — она же Покинутая, она же Святая Этери — ждет своего мужа, не зная,что он погиб. Другие мужчины ее не интересуют. Рино помнит фрески в Лабиринте. Была ли реальная встреча с Оставленной, мы не знаем. А если была, какой она была.
по канону, Оставленная единственная женщина, произведшая на него впечатление. Это была единственная женщина, произведшая на Рино ТАКОЕ впечатление, что он и в Этерне про нее спрашивал))) Но не до такой же степени,что он полез ей под юбку, попросив Эридани подождать с разборками.

2014-11-02 в 22:54 

рокэалвалюб
Было нарисовано на какой-то ФБ или фесте, возможно, Вассой
он был похож поразительно на Унда, Оставленная могла через тысячелетие ошибиться, а сам Рино уже убил Эридани и был не в себе из-за воздействия ловушек и Лабиринта
аллюзия на Метель, быть может?
препположение высказывалось уже неоднократно на ЗФ и Оэголике

2014-11-02 в 23:04 

AuTierr
Роберофил, Ринальдиман и Обожатель канона
он был похож поразительно на Унда,эээ. На Астрапа он был поразительно похож.... Только глаза от Унда достались. Как Оставленная могла ТАК ошибиться? Зажмурилась? А Рино настолько не в себе, что на первую встреченную женщину бросился? Ну, так он, как мы знаем, не насильник ни разу.
аллюзия на Метель, быть может? Может быть, но не могла Она так ошибиться. Разве что Ринальди ей напомнил Астрапа, который неизвестно где возил Оставленную после того, как увез ее от найери в легенде об ызаргах))) Но вот не верю, что Оставленная способна была изменить Унду.

   

Девять хвостов

главная